|
|
Комсомолец Виктор Петухов задумчиво жевал бутерброд, глядя в полузамерзшее окно, когда его позвали к телефону. Привычно зацепившись в темном коридоре за висящий на стене велосипед, он взял трубку:
- Алло...
Трубка ответила звонким голосом комсорга Клюквина:
- Витя, здорово. Сегодня в шесть тебя ждут в райкоме комсомола, комиссия,- и с деланным воодушевлением добавил- На повышение пойдешь.
Виктор пробурчал что- то недовольное про субботу, и, не дожидаясь ответа, повесил трубку.
Вернувшись в комнату, допил остывший чай и опять уставился в окно. Подходил к концу декабрь, но праздника не ощущалось. В следующем, семьдесят пятом, ему будет двадцать шесть, а чем он занимается? Чертит в бюро химавтоматики какие- то трубки под двенадцатизначными секретками, а куда они- начальник отдела при этом вопросе делает обычно круглые глаза и бормочет:
- Петухов, да вам то что за дело, главное- на благо советского общества!
Какого нахуй блага общества, ботинки югославские через профком опять Ивану Арсентьичу достались, а ты, Витя, молодой специалист, вот будет у тебя рацпредложений, как у Арсентьича- так и ботинки будут, и в санаторий в Крыму путевка. Заебало короче все, еще сегодня в райком переться, хотя... С той поры, как Таня уехала на БАМ, делать ему в выходные было решительно нечего.
Таня... Вспоминать о ней было больно, поэтому Виктор бросился на диван, рывком спустил треники до колен и подрочил, представляя белую рыхлую задницу, которую он, впрочем, так и не успел увидеть- они всего пару месяцев встречались, ходили в кино, на концерт и даже один раз поцеловались. Но богатая фантазия помогала представить повариху- хохотунью в таких развратных позах, будто на черно- белых фотках с голыми бабами, которые ему тайком показывал один знакомый в институтской общаге.
Читать далее »
С самого детства Ивану Никифоровичу настойчиво внушали страх и стойкое отвращение к некоему недоказанному явлению потустороннего мира, в простонародье именуемое бабаем* . Всякий раз, когда двухлетний Иван Никифорович отказывался есть манную кашу, баловался ножиком или срал в колготки, мама легонько шлепала его веником по копчику и повторяла одну и ту же фразу:
-Не будеш слушаться -придет бабайка и заберет к себе в хатку! На все вопросы о том, как выглядит и где живет бабай, мама отмалчивалась и странным пугливым взглядом смотрела куда-то в угол.
Бабушка Маняша -юродивая старушка, которая жила с ними в одной квартире и по факту являлась маминой мамой, была более разговорчивой и рассказала маленькому Ивану про домашнее чудовище. Она поведала мальчику что бабайка живет в шкафу, питается печеньем , мышами, а иногда и непослушными ребятишками. Выглядит он как маленький покореженый уродец с волосатыми ушами и большими глазами БЕЗ ЗРАЧКОВ.
Вскоре разговорчивую старушку обнаружили мертвой при довольно странных обстоятельствах. Прямо посреди кухни ее нашли повесившуюся на прочных довоенных панталонах отечественного производства. Первым ее обнаружил Ванюшка, когда пошел утром на горшок помалехо* покакать. Тело Маняши медленно, со скрипом, раскачивалось под высоким потолком сталинской квартиры,одежда на старухе была порвана, а один тапок сполз с ноги и упал на пол. Маленький Иван с интересом рассмотрел синюю распухшую бабку с вывалившимися из орбит и закатившимися кверху глазами и понял, что означает выражение " без зрачков".
Мама по поводу самоубийства выразилась довольно туманно -она сказала что это бабай наказал бабушку за то что она пожирала в доме все печенье. А папа тИхонько засмеялся в усы, потер ладони и сказал облегченно: "Наконец-то антресоли освободились-будет куда банки поставить". При этом они одновременно с мамой как-то странно и пугливо посмотрели в угол комнаты.
Читать далее »
- Девушка, а вы не подскажете, пожалуйста, как мне перейти? - пожилая женщина из тех, что уже лет десять как на пенсии растерянно смотрела то на указатель, то на эскалатор, - Я уже совершенно ничего не помню. Два года здесь не была. Если я поднимусь, я смогу там спуститься?
- Вам на "зеленую" ветку?
-Мне на "Сокол", - женщина улыбнулась.
- Это Вам на "красную", сейчас нужно перейти на Театральную, там пройти всю станцию, опять подняться по эскалатору и главное не пропустить спуск на "красную"... Хотя, "Сокол"? Я Вам наврала, да, сейчас наверх и потом вниз, пойдемте со мной, вот по этому эскалатору.
- Они перестроились? Сделали что-то новое?
- Н-нет, так и было, просто официальный переход через низ - очень долгий, этот проще, но указателей на него нет, наверное, чтобы не перегружать. Вы извините, я уезжала на три месяца, только сейчас вернулась, все позабыла!
- Вы, верно, москвичка? - улыбнулась женщина, - Я тоже, я тут родилась, но все стала забывать! Мы с однокурсниками встречаемся раз в два года... А, ничего не изменилось, я же всегда тут ходила! А там мы выходили гулять на улице! Да-да-да, все то же!
- Я рада.
- Да, именно тут! Знаете, раньше мы встречались каждые пять лет, причем только наша группа из всего МАТИ. Но сейчас, когда все стали старыми, мы решили сделать встречи чаще, а то мало ли что...
Я попыталась представить себе людей, которые всю жизнь встречались с промежутком в пять лет. Они меняли места работы, образы жизни, семейное положение, что уж говорить, вокруг них изменилась страна, а они все равно встречались. Традиция, неизменная в течение всей их жизни. Что вело их? Позавчера была моя встреча выпускников, я бы не сказала, что она была особо запланированной. Я не знала когда будет следующая встреча.
Читать далее »
Звонок в дверь прозвучал прозвучал не вовремя. Я редактировал диссертацию товарища, озаглавленную так: "Мастурбация и шизофрения как элементы поэтического мышления лихих 90-х в контексте среднерусского андеграунда". Дисер был так себе, не особо увлекательный, поэтому можно сказать, что позвонили-то как раз вовремя.
Накинув сальный халатец, густо посыпанный сигаретным пеплом, я направился к двери. Пока я путался в тапочках, позвонили снова. Вот же какие нетерпеливые. Ну да ладно - может, и случилось чего, пожар там или выпал кто из окна. Дом у нас весёлый, дружный.
На пороге стояла тётя Люда. В глазах - привычный вопрос. Глаза, разумеется, виноватые, поскольку в курсе моя блудливая соседка: с шести до десяти вечера я работаю. Всегда, то есть и сегодня тоже. Кстати, я всех соседок называю тётями, даже тех, кто помоложе меня. А Людка лет на десять меня помоложе. Двадцать ей с хвостиком.
Глаза у Люды хоть и виноватые, но игривые. Эх, голубоглазая моя конфеточка. Девка фигуристая, но туповатая. Она в школе училкой работает, русский язык преподает. Ну вы понимаете, в лицо я ей никогда такого не скажу, ибо куртуазен я до крайности. Да и пользую иногда Людочку в качестве корректора. Бесплатного, бесплатного. Приходится, конечно, за опечатки ей трубы прочищать, но это справедливо.
- Чего тебе? - хмуро так говорю, чтоб губы не раскатывала. - Занят я. Дисер товарища вычитываю. Он про симулякры не догоняет...
- Приходи в гости. Сегодня так одиноко... Я купила пива немецкого.
И глазками так стрельнула!.. Да и груди аж прилипли к футболочке - в обтяжку, в обтяжку футболочка. А вы как думали. Если Людка в дверь позвонила, - не отвертишься. Точно говорю: секс-киборг. Неутомимое дитя порока. Такое родное и милое, - когда раз месяц, не чаще... Ладно, чёрт с этим товарищем, пусть сам ковыряется в своих шизофренических маргиналах... Хотя нет. Нельзя так: мы с корешем знакомы с предавних времен - с самого что ни есть детства.
- А ты дашь поговорить с волшебницей? Мне ведь врать придётся товарищу, если подведу... Так хоть будет за что краснеть...
Морщится Люда. Не любит, когда волшебную дырочку всуе поминаю. Дело в том, что у нее под левой мышкой есть потайное влагалище. Натуральное такое влагалище, только говорящее. Про него только мы с Людкой и знаем.
Читать далее »
Щелчок закрывшейся двери за спиной прозвучал резко. Как выстрел. В висок.
Министр обороны невольно съежился.
- Ну же, Дик, хватит торчать в дверях, - восседающий за столом президент махнул рукой, - Иди-ка сюда, дружище.
- Да, сэр? - министр обороны подобрался и сделал шаг вперед.
Президент сложил руки домиком и поверх получившегося сооружения угрюмо посмотрел на гостя:
- Теперь, когда мы отбоярились от прессы, Дик, самое время твоему боссу узнать главное. Я хочу услышать, как все было... на самом деле.
Министр обороны осторожно пристроился в кресле напротив президента. Молча положил на полированную поверхность стола свой бювар. Тяжело вздохнул. И только потом начал говорить:
- Сэр, сначала все шло четко по плану. В 2 часа ночи мы объявили "красную тревогу" и через десять минут выпустили по противнику свои первые МБР. Еще через восемнадцать минут НОРАД предупредило об ответном ударе. Хотя слово "удар" тут вряд ли уместно... С учетом количества и качества той рухляди, что состоит на вооружении российских РВСН... Впрочем, я продолжу, сэр. Наши заранее развернутые системы ПРО сумели перехватить и уничтожить все до единой русские боеголовки...
- Дик, - президент поморщился, - Не надо мне хвастаться тем, что я и без тебя знаю. Что произошло потом?
- Потом? - машинально переспросил министр обороны, испытывая сильнейшее желание оказаться где угодно, только не там, где он был сейчас, - Потом?
- Да, чёрт возьми, ПОТОМ.
- Потом... сервер World War III Online упал.
- Что?! - президент побагровел.
- Вернее, - речь давалась министру все с большим трудом, -...Вернее, его уронили.
Читать далее »
- Зиночка , грамм четыреста сосисок "Детских" свесьте мне пожалуйста
- Может "Докторской" возьмёте , диетическая , свеженькая , продавщица
подбросила розовый батон на руке...
- "Докторской " ? - губы плотоядно причмокнули.. - А что за доктор ?
- Дык , стоматолог .
- Еврей?
- Упаси бог. Доктор Румянцев евреев осматривал, коронок золотых у них надёргал. В гебитскомиссариат донесли и его первым приказом пустили на фарш.
- Ну коль русский , не оскоромишся. Батон Свесьте мне весь батон, Зиночка.
Пальцы стали мусолить невыразительные оккупационные купюры.
- А чтой -то ассортимент жиденький у Вас , Зиночка ? совершив покупку покупательница по хамской традицыи решила покритиковать витрину мясного отдела. Вот эту презрительно не называя сорт и тыча мизинцем в батон "Останкинской" давно уж не беру , пусть её москвичи едят , ногти больно часто попадаються , и тут же заискивающе улыбнувшись и подмигнув Зиночке , постукивая мизинцем по стеклу витрины спросила
лисьим голосом : - А "Охотничьей" сейчас не завозят ? Новый год скоро , хотелось бы встретить по - людски ...
Зиночка , сделав слегка удивлённое (брови округлились и поползли вверх)
выражение лица . поняв что можно щёлкнуть по носу заносчивую любительницу сырокопчёных деликатесов , немного испуганно ответила :
- Бог с Вами, какая сейчас "Охотничья" , время то какое ? и переходя на шопот прошелестела : - " Партизанскую" на рынке у спекулянтов , у них и консервами можна разжится и лендлизовскими и вермахтовскими и даж "Гвардейской" тушонкой , без этикеток канешно , ну Вы понимаете... Поспрашивайте, а об "Охотничьей" можете и забыть на время , всё что мясобойня вырабатывает в опечатанных ящиках вывозят прямо на аэродром, а там бог весть . Вот ещё гематогенчику возьмите , кутая дефицитные батончики в страницу "Нового слова", добавила Зиночка, для Васьки , он такой сладкоежка у вас , да и народ такой худосочный теперь, гематоген никому не повредит
- Ну с наступающими , спасибо и будьте здоровы , покупательница кутая подбородок в успевший оттаять пуховый платок , впустив клубы пара вышла вон.
Читать далее »
Неожиданно стало холодно. Еще только вчера было каких-то "минус пять", как, уже, проснувшись и сразу (не завтракая и не умываясь, а быстро накинув треники и куртку) выйдя на улицу, он чуть не отморозил крайнюю плоть. Забыл зашить штаны между ног. Ветер хлестал по самому дорогому, по самому чувствительному и больному месту. По яйцам...
Ветер. Ледяной ветер Питера промораживал до костей. "Какие-тут дети?" - подумалось нечаянно. Все потенциальные дети насмерть перемерзли вместе с несчастными яйцами, которые оба, вопреки пословице, были положены в одну корзину дырявых штанов.
Володька шел по улице, было девять утра и тело требовало немедленного опохмела, который как обычно грозил перерасти в новую пьянку. Достав пачку "Луча" из кармана треников, Владимир со смаком закурил и тут же, издав привычное "хххххрррррр!", густо сплюнул зелеными соплями на читстый снег. Он шел в магазин. Ему было 50 на вид(из-за плеши и длинной бороды топором), по паспорту- сорок, а в душе- все двадцать пять(потому что хуй стоял).
Обычный, среднего роста, низколобый мужик, с носом картошкой, и огромным, лягушачьим ртом, который впрочем, не выделялся на фоне огромных лопоухих ушей, всегда чем-то привлекал баб. У него не было ни денег, ни работы, ни постоянного жилья, ни банального чувства юмора, но женщины к нему так и тянулись. Володька и сам не знал почему.
Читать далее »
Он осознал себя и понял, что лежит на раскалённой плите.
Над ним вздымались чёрные закопчённые кирпичные стены, а жар вокруг был просто непереносимый.
"Я родился в аду???" - подумал он.
Заслонка отодвинулась и гигантская чёрная рогатина подхватила его под бока...
- Не-е-е-е-ет!!!! - закричал он.
- Чего орёшь? - отозвался сверху ворчливый старушечий голос.
Выставленный на подоконник остывающий Колобок только тихо всхлипывал, вспоминая пережитый ужас...
* * * * *
- Мамочка, давай поедем отдыхать в Гоа! - капризничал юный Сашенька.
Олимпиада сокрушённо качала головой.
- Сыночек, это для нас очень дорого. И потом, Индия - это слишком далеко.
- Всё равно хочу! - кричал Сашенька и топал ножками.
Когда Македонский вырос, он таки попёрся в Индию. И прививки не сделал. Зря.
* * * * *
Пушистый зверёк мчался сквозь джунгли. Его чуткий нос ловил запахи, уши крутились, как тарелки локаторов... Мимоходом он хватал сонных насекомых и совал их в рот. Но любимой его едой были апельсины. Вот он почувствовал волну цитрусового аромата...
Ах, какое богатство! И не нужно лезть на дерево... Апельсины были насыпаны в коробки огромными кучами!!!
Зверёк забрался в ящик и принялся жрать, чавкая и разбрасывая кожуру во все стороны. Объевшись, он задремал...
Очнулся он от тряски в темноте. Целую неделю он провёл в ящике, пытаясь растянуть остатки еды на подольше.
- Не понял, млин, а апельсины где? И что это за чучело? - раздался над ним грубый голос.
Так Чебурашка оказался в России.
Читать далее »
Свежий воздух и вода
Не помогут никогда.
Только секс и онанизм
Укрепляют организм.
(неизвестный автор).
Пару лет назад, дабы наладить регулярную палавую еблю и не стать почетным членом клуба "Великий дрочер", решился я жениться. Ну, хули нам кабанам, сказано - сделано. Женился, живу, не жалуюсь. Все в принципе путем, то я жену за какую-нибудь хуйню разъебу, то она мне пиздяшек вставит за то что всю ночь где-то шароебился. Нормально, в общем, все как у людей, жить есть где, работа нормальная, поэтому решили мы с ней детишек завести, поднять так, сказать, генофонд страны. Решили и решили, мне как бы от этого мало что изменилось, процесс зачатия ребенка от простого секса ничем не отличается. Зато супруга моя подошла к этому делу атвецтвенна. Начала она мне мозг выносить на тему "как нихуева было бы обследования у докторов пройти, и анализы сдать". Мне бы насторожится тогда, да нет, махнул рукой, мол "делай че хошь, деньги в тумбочке возьмешь, только меня не заебывай". С этого-то все и началось.
Начала она обследования проходить, я утром на работу, она в клинику, а вечером мне рассказывает, какого доктора посетила, какую процедуру прошла, отчитывается за лавандос так сказать. Я ее жужание как то мимо ушей все время пропускал, а зря. Блять встретить бы мне того "хипократа в шляпе", который ей напел, что не только она, но и я должен позаботиться о здоровье своем, я бы его быстренько к коллегам в реанимашку отправил, да поздно уже. А дело было так.
Возвращаюсь я как-то вечером домой, разуваюсь, раздеваюсь, ужин там хуе мое сижу, ем никого не трогаю и вдруг нате вам из под кровати, она мне заявляет:
Читать далее »
В приоткрытую форточку хрущевки залетел утренний ветерок и заплаканная Настя автоматически натянула на свои голые плечи большую часть одеяла, оголив при этом волосатые ноги Николая, который курил в постели, сбрасывая пепел в майонезную банку пристроеную у него на поджаром животе.
- Коля, ну давай все забудем, как страшный сон, я прошу тебя, Коля! - голос тридцатилетней запуганной женщины буквально молил о пощаде.
- Забудем? Ты ахуела блять. Квартиру мою пропила с ебарями, мне за пять лет ни разу сраной карамельки не прислала, на свиданку не приехала, а мать мою в общей могиле зарыла, крыса ебучая? Заебись, ты тварь, устроилась. Только вот пиздец тебе настал - я тебе за мать родную зоб вырву, сука рваная, отвечаю.
Настя безнадежно зарыдала и уткнулась распухшим от слез носом в мятый пододеяльник..
- Коля, я если тебе денег дам! Много. Десять тысяч долларов! У меня от квартиры на книжке остались, дочке на учебу сберегла. Не хватит - я еще займу, мне Лизка даст! Возьми, Коля, я тебя прошу, я тебя умоляю! Купи ты себе машину и если не можешь сердце свое пересилить - расстанемся по хорошему...
Николай задумался, почесал пятерней запортаченное темно-синими наколками предплечье и цедя слова произнес:
- Все отдашь, сука. Все до копья. И хату эту подпишешь на меня - тогда отвалю от тебя, лярва ебучая. Но смотри бля, филки чтоб сегодня же были - 15 штук, иначе порву как грелку. А ща становись сука раком, пизду свою вонючую руками раздвинь и стой так - меня жди. Я схожу поссу, побреюсь и ебать тебя, паскуда, буду.
Читать далее »
Странно
Встаешь утром, вроде все как обычно те же заботы, те же дела. А на душе - светло и погано одновременно. Стоишь, кофе варишь, а по спине скребет, противненько так: "Убери в столе, убери" И идешь, сонная, убирать этот чертов бумажный бардак, ибо с совестью спорить - себе дороже.
Лезешь в стол, а там...Мама дорогая, чего только нет - и квитанции и гарантийки от техники и старые, многочисленные записи, в купе с нелепыми рисунками и чеками из супермаркета.
Разгребаешь это все, сбрасывая ненужное в полиэтиленовый пакет. На части рвешь, мечтая о том, когда вся эта макулатура закончится, и туда же, в кулек.
Рвешь и выбрасываешь, выбрасываешь и рвешь, изредка читая заметки. И вдруг... Письмо.
Не электронный мусор, а настоящее, живое. Корявым почерком написанное, который хрен разберешь, с твоим именем на конверте.
И смотришь на него, как на пришельца, - как сюда попало? Вроде не настолько все запущенно было, с пару-тройку месяцев назад последняя уборка была. А оно здесь.
Лежит себе, маркой отсвечивает.
И знаешь же от кого, а руки дрожат, пока распечатываешь. Лет десять прошло, с момента получения.
Три листа вырванных их тетради в клетку: желтые, шероховатые, - теперь такие не выпускают, наверное.
И ты читаешь, сначала осторожно, щурясь, стараясь разобрать почерк, аккуратно, что бы не смять листы - подкладываешь прочитанный под остальные, а потом просто слышишь старого друга.
И...начинается... Волна, громадная, безудержная, как во время шторма накрывает тебя.
Память
Читать далее »
Летом она приходила на детскую площадку каждое утро, вечером проблематично, надо готовить семье ужин и обед на следующий день. Утром удобнее, ребенок бодр после завтрака, можно спланировать какие-то дела, просто почитать. Эту площадку она выбирала долго, ее устраивало все - и изрядная удаленность от дома, и состояние песочницы, и хорошее общество. Она любила поговорить с приятными людьми. Когда сидишь в декрете, это случается реже, чем хотелось бы.
Красивую даму с азиатскими чертами холеного лица, похожую на китаянку, постоянно сопровождала крупная лохматая нянька, вылитый сенбернар, она бегала за двумя китайскими сыновьями-погодками, хватала их за ноги на горках и лесенках, раскручивала на тугой карусели в форме барабана. Китаянка иногда окликала ее шершавым песочным голосом, необычно повышая интонацию к концу слова: Ма-ри-НАААА!
С маленькой лысой Зоей гулял отец, рослый смуглый мужчина с волосами более длинными, чем это положено мужчинам по общественному мнению. Ей он представлялся каким-то индейцем, одиноким охотником с экзотическим именем, Брошенная Стрела, Мертвый ручей. Она наблюдала за его резкими движениями, имеющими ярко выраженные начало и конец траектории, она ждала.
Странная женщина обычно появлялась чуть позже, их дети, несмотря на существенную по младенческим меркам полуторагодовалую разницу в возрасте, хорошо играли вместе, это всегда способствует общению матерей. Странная женщина много старше, стильные узкие джинсы, густой запах сладких духов, короткая стрижка, рваные ассиметричные пряди. Иногда с ней дети еще, взрослые девочки, ученицы старших классов. Бегали за мороженым, хихикали и шептались. Странная женщина чаще молчала, но иногда живо рассказывала о путешествиях, новых книгах, театральных премьерах, правильном рецепте лукового супа, слушать ее было интересно.
Особенно, когда она неожиданно, с места в карьер, начала вдруг сплетать, допустим, историю - из мелькающих вокруг теней, солнечных бликов на асфальте, детского веселого шума, шороха велосипедных шин и стука теннисных мячиков неподалеку.
Читать далее »
- Бастер, сидеть!
С наполовину сложенного зонта на паркет прихожей стекали струйки дождевой воды, собираясь в лужицу. Матвей раскрыл зонт, чтобы он скорее высох, повесил поводок на крючок. Послушно усевшийся в углу ретривер вдруг встал на все четыре лапы и, сладко зажмурившись, принялся самозабвенно отряхиваться, пронзая пространство тысячами срывающихся с мокрой шерсти капелек. Матвей, стаскивая с промокших ног неприятно чавкающие кроссовки, крикнул в глубину квартиры:
- Эй, бездельники! Кто-нибудь, вымойте собаке лапы. Я промок насквозь, пойду переоденусь.
Когда через десять минут он вышел из спальни, неся в руках мокрый спортивный костюм, Бастер по-прежнему смирно сидел в углу прихожей, свесив язык набок и доверчиво помаргивая. Остро пахло сырой собачьей шерстью.
- Ну, е-мое, я же просил! - взвыл Матвей и ринулся на кухню, откуда тянуло запахом жарящихся котлет.
Жена стояла у плиты, колдуя над кастрюльками, и мычала себе под нос что-то отчаянно фальшивое.
- Ира, неужели так трудно вымыть собаке лапы?! Если ты занята, так детей бы заставила, и так целыми днями у компьютера сидят, за волосы не оттащишь. В конце концов, завести собаку было их идеей.
Жена вздрогнула и повернулась. Вздрогнул и Матвей: за все годы семейной жизни он так и не привык к виду разнообразных косметических масок, которыми так любила себя реставрировать жена. Сегодня лицо Ирины было грязно-зеленого цвета, выделялись только чистые розовые участки вокруг глаз. Глаза смотрели на мужа с неподдельным удивлением, можно даже сказать, с подозрением.
- Ты о чем? Какая собака? Ты... Ты что, собаку в дом приволок?! - Ирина обошла мужа по широкой дуге и выглянула в прихожую. Вернувшись, она подошла вплотную к Матвею, ноздри ее неприятно зашевелились, принюхиваясь.
Читать далее »
- Ну, не надо, ну, пожалуйста, - канючила высокая, немного полноватая красавица Даша, - я буду послушной рабыней.
- Пошли со мной, - жёстко сказал Пётр. Он крепко взял женщину за её густые светлые волосы и потащил к двери...
***
В пятницу вечером, с трудом "распихав" детей по бабушкам, Петя с женой Дарьей поехали на дачу, в тихую, забытую Богом деревеньку, расположенную, примерно в двухстах километрах от Москвы. Ребята давно мечтали сбежать за город и спокойно поебаться.
Каждый семейный человек знает, что дети, родственники, соседи, друзья - все эти близкие и милые сердцу люди, к сожалению, всегда мешают сексу...
Дарья, вообще, была "громкой" женщиной. Она любила кричать и стонать во время ебли. И она, конечно же, всеми силами старалась не допустить, чтобы это слышали дети.
Во время их с Петром будничных соитий, главным смыслом которых было "поскорее кончить и заснуть", Даша обычно утыкалась лицом в подушку и вцеплялась в неё зубами, чтобы не орать.
Наконец, эта волшебная пятница настала. Счастливые супруги ехали за город ебаться.
"Собрав" по пути все возможные пробки, Петя и Даша добрались до своего домика только глубокой ночью. Вечерняя ебля не состоялась - утомлённые дорогой сладострастники, выпив по рюмке водки, заснули прямо перед телевизором.
Проснувшись по привычке в 6 утра, супруги провели краткий семейный совет, на котором было принято решение заняться садомазохизмом. После этого Петя побрёл выкидывать из сарая всякий хлам, а Дашка принялась готовить завтрак.
Читать далее »
Когда-то давно он был Нюрой. В приливе нежности я прижимала грациозное тело к себе и обжигающе шептала прямо в ушко: "Нюрочка, девочка моя, красавица"... Полгода непрекращающихся восторгов и полного, без остатка, растворения друг в друге...
Нюра исчезла совершенно внезапно, во время очередных бурных ласк, когда я с упоением гладила ее нежный живот, проводя вдоль него дрожащими от любви пальцами. И вдруг из шелковистой поросли в самом низу Нюриного живота сначала застенчиво показалось, а затем с необузданной животной страстью вырвалось на волю то, что связать с нежным именем Нюра не представлялось возможным. Никак. Никогда.
- Ты, ты, ты... Ты кто?! - одним прыжком сиганув с дивана в дальний угол комнаты, я обезумевшими глазами таращилась на это непотребство. НеНюра молчал, с не меньшим изумлением глядя на невесть откуда выросший елдак, победительно стремящийся ввысь.
После того, как Нюра умерла, НеНюра потерял ко мне всякий интерес. Он шарахался от моих рук, от моих ласк, подолгу тоскливо и непонимающе глядя в окно. И все время молчал. А потом, все так же молча, НеНюра начал ебать мягкие игрушки моего сына. Совершенно не стесняясь посторонних взглядов, не издавая ни звука, он хватал очередного, ничего не подозревающего медведя и начинал неистово совокупляться с обескураженной игрушкой до тех пор, пока, обессиленный, не скатывался с нее. Медведь печально обтекал.
Любимой девушкой НеНюры вскоре стала Гуся - пушистая двухметровая гусеница, туловище которой состояло из семи разноцветных сегментов, из коих произрастали трогательные ножки. Распластавшись на Гусе, НеНюра начинал совершать торопливые фрикции, постепенно передвигаясь от хвоста к голове, методично и неотвратимо взъебывая сегмент за сегментом и при этом крепко цепляясь за очередные ножки. На подступах к Гусиной голове НеНюра замирал на мгновение, прикрывал глаза, а затем, содрогаясь, расстреливал плюшевый затылок гусеницы очередями густой спермы. Опустошенный и совершенно счастливый, он скатывался с игрушки и лежал, бездумно глядя в потолок.
Скоро НеНюра перестал есть, он не отходил от Гуси, подолгу лежа под ее радужным боком, периодически поднимался и яростно трахал ее. Сегмент за сегментом. День за днем.
Читать далее »
Во сне Павел метался, скрежетал зубами, стонал.
Настя сидела рядом, вытирала мокрый лоб больного, неловко приподнимала тяжелую голову, давала попить. И когда Павел слегка успокаивался, протягивала руку к его лицу и нежно касалась горячей небритой мужской щеки.
Глава 1. Он
Я ненавижу этот Город. Эту мусорную свалку людей, бетона и железа. Съеденные и разложившиеся воспоминаниями улицы, наполненные тупыми тварями дворы, покрытые экземой подъезды, скользкие от блевотины, перемешанной со шприцами, лестницы и воспаленные, как запущенный гнойный абсцесс, квартиры. Грязные мысли в грязных квартирах.
Я возвращался с прогулки по этому террариуму. Город-фурункул. Запах протухших безжизненных взглядов впитался в мою кожу, и я понимал, что уже никогда не смогу отмыться от него. Зайдя в подъезд, я стал медленно подниматься по лестнице, как обычно ощущая липкий интерес, сочащийся из дверных глазков. На третьем этаже слышалась какая-то возня. Кто-то сопел и стонал. Я тихонечко поднялся выше и остановился.
Моя соседка Лена, девочка старше меня года на три, лежала прямо на лестнице, широко раздвинув ноги, и елозила своей голой жопой по грязным ступеням. Ее сарафан был задран на голову, и ни трусов, ни лифчика на ней не было. Над Леной склонился высокий седой старик в белом костюме. В правой руке он держал ржавую арматурину, которую он воткнул Ленке в пизду, прокручивая ее, словно "кривой стартер" старого автомобиля, а левой рукой тискал свой сморщенный вялый хуй. Из пизды на бетон вытекала кровь. Лена стонала, задыхаясь под тканью своего сарафана, но продолжала смиренно лежать, иногда судорожно подрагивая всем телом. В ее крепко сжатом кулачке я заметил долларовые купюры.
Старик повернул голову и от гнилых зубов отлетело:
- Пошел вон, маленький ублюдок!
Читать далее »
В дверь позвонили.
- Сенечка, откроешь? - крикнула из спальни Валя.
Сеня накинул на себя кофту и пошел открывать. На площадке стоял невзрачный, сильно помятый мужик.
- Ну наконец-то. - выдохнул мужик. - Что так долго открываем-то?
- Э... - ответил Сеня и вопросительно посмотрел на гостя.
Вся эта интермедия должна была означать фразу "Великодушно простите, но я почему-то не могу вас вспомнить. Вы не сообщите мне, интеллигентному человеку, во имя чего я отрывался от дивана?"
- Ну? - раздраженно бросил мужик. - Чего стоим-то?
- А что надо делать? - растерялся от такого напора Семен. - Я не понимаю...
- Денег дать. Спасибо сказать. - терпеливо разъяснил мужик. - Можно налить чего-нибудь. Ну или не наливать. Необязательно это. Вас как зовут?
- Семен... Каких денег? За что спасибо? Вы вообще кто? - Сеня все никак не мог прийти в себя.
- Ай-ай-ай, как нехорошо. - покачал головой мужик. - Традиций не чтим. От корней отбиваемся. От яблони за километр падаем. Бездуховность какая.
- Слушайте, я на самом деле не понимаю... - Сеня почему-то почувствовал себя виноватым. - Какие традиции?
- Ну что ж. - пожал плечами мужик. - Сам напросился.
Он вздохнул тяжело и полез в карман. "Пистолет!!!" - промелькнуло у Сени в голове. - "Или нож!". Мужик вытянул из кармана горсть риса и кинул в Семена.
Читать далее »
(Semper Fi, сокращение от "Семпер Фиделис" - "Всегда верен" - девиз
корпуса Морской Пехоты США.)
Квитанция за превышение скорости...
Двое полицейских из калифорнийского дорожного патруля сидели в засаде с
радаром на трассе I-15, слегка к северу от аэродрома морпехов в
Мирамаре.
Один из них вознамерился было измерить скорость машин, выезжающих на
пригорок, что прямо перед ними.
Как вдруг..... радар стал показывать 500 км/ч.
Полисмен попытался сбросить программу радара, но программа сбрасываться
отказалась, а затем и сам радар выключился.
После чего оглушающий рев, исходящий откуда-то с верхушек деревьев,
разъяснил, что радар отслеживал морпеховский F/A-18 Hornet (пр-ва фирмы
Нортроп-Грамман), совершавший поблизости упражнение по низким полетам.
Капитан полицейского управления направил жалобу командиру базы морпехов.
Пришедший ответ был выдержан в истинно морпеховском стиле:
Читать далее »
Вечерело. Опушка со старым покосившимся зимовьем медленно погружалась в холодный сумрак. Стояла необычайная осенняя тишина, когда кажется, что ветра в природе совсем не существует. Шумно облетавший до этого золотом лес, как пьяный фронтовик, бросив мутный взор на свои умытые кровью медали, неожиданно затих: вероятно, вспомнив время, когда ему было по-настоящему весело. Но пауза была недолгой. Из чащи, хищно урча, выехали три заляпанных грязью джипа, которые, припарковавшись у избушки, заглушили моторы. Почти синхронно открылись дверцы, и из них вывалились трое мужчин изрядно навеселе. Громко матерясь и по-приятельски подкалывая друг друга на грани фола, они, не сговариваясь, принялись каждый за свою работу: один пошел за дровами, второй за водой, третий же встал "на разлив", затащив в избушку нехилый рюкзак, туго гремящий бутылками. Это были старые армейские кореша - Кит, Вадик и Ефим. Каждой осенью, в это же время года, они брали отпуск дня на три и приезжали сюда "поохотиться". Баб принципиально не брали. Кроме Люси, которая должна была появиться ровно в полночь.
Дело в том, что каждый из них (судя по недешевым авто) худо-бедно состоялся в жизни как коммерсант, но не как порядочный семьянин, который обреченно по-бурлацки тянет лямку семейной жизни, деля ее поровну со своей слабой половиной. Был еще и четвертый друг - Док, которого друзья ценили и уважали. Но в семье у того была такая гармония, что армейское братство, ехидно окрестив его между собой "пиздолизом", на охоту не приглашало.
Через час мужики, с устатку накатив наркомовских, изрядно захмелели и потихоньку, исподволь, начали заводить свои заветные речи, переходя от второстепенных тем типа бизнес-хуизнес к главной: все бабы - суки, а мир - бардак, в коем Люси счастливое исключение из правил...
Читать далее »
На девятом месяце службы у меня начались какие-то проблемы с задним проходом. Срать было до боли невыносимо. Ещё смотря чем срёшь... Если так, сухенько, то более-менее ничего, но если сильно приспичет, то реально охуеваешь. Кажется, что из жопы вылезает кинжал остриём вперёд. Бумагой так вообще без стонов не подотрёшься. Только промакивать можно, да и то в момент, когда отлепляешь пропитанную Говнецом бумагу от воспалённой пятой точки, создаётся впечатление, будто жопа начинает кровоточить. Это хорошо, если за день только один раз срёшь, бывали и такие моменты, когда обожрёшься в наряде на кпп чипсами, а на следующий день ходишь в туалет серить довольно таки часто. И ладно бы сразу - посрал, подтёрся и забыл... Хуй оно там!.. Бегаешь по пять раз за день и высераешь по-немногу... выдавливаешь из себя коричневую пасту, а она так сразу выходить отказывается... Клянёшься, что никогда не будешь больше чипсы есть, но проходит день другой и снова начинаешь жрать всякую дрянь.
С хуйнёй было ещё вот что... Ванная была одна, там военнослужащие стирали свою форму и мыли над ней голову, подмышки... Будь я дома, я бы прям в ванной каждый раз жопу с мылом мыл. Но армия, это далеко не дом, там куча долбоёбов, которые могут неправильно понять. Будешь, никому не мешая, мыть свой анал, они будут стоять, тыкать в ебло пальцем и кричать, мол смотрите, очко подмывает, сука... Ебанутые, честное слово.
Был в располаге душ, но там не вариант мыть жопу ... Это надо выйти из таулета, пройти мимо дневального, а на дневального камера смотрит. Увидит дежурный по части, что солдат с голой жопой прошёл мимо тумбочки, сначала охуеет, посмеётся, а потом покажет командриру части сиё порево. Не знаю понравится ему такая лёгкая эротика или нет, но явно к добру всё это не приведёт...
Читать далее »
Пятачок умирал тяжело. Черты его запрокинувшаяся кверху рыльца зловеще заострились, желтые зубы глухо цокали друг об дружку. Ярко бледная пятачина покрылась крупными каплями предсмертной испарины. Из маленького, покрытого подвижной пленочкой глаза, медленно выкатилась и застыла густая мутная слезка. Свинка закашлялась и начала долго и дробно дрожать, как будто бы в ужасном холодильнике мясобойни. Уверенно приближалась неизбежная болезненная агония.
Сидящий рядом на звериных корточках Вини-Пух не мог сдержать душивших его рыданий. Периодически он, падая на заголившуюся грудь Пятачка, начинал биться в безудержной истерике, приближая этим кончину и без того ослабевшего животного.
- А помнишь, как мы ослику вместо хвоста ж и в о г о скунса "моментом" приклеили -вот веселуха-то была; а как живую пьяную сову через рот мокрой ватой набили - чучело делали. А помнишь, как я тебя через жопу надул, будто маленький шарик, и мы с тобой у пчел мед тырили, и как я потом вниз головой от пчел смотался, а у тебя не получилось, потому что был как маленькая тучка и потому опуститься не мог. Между прочим пчелы тогда были уж очень ж и в ы е. Вот видишь - все они Живут, а ты помираешь как последняя... - подбодрил Пятачка добрый друг Винни Пух и снова задергался в глухих истерических рыданиях.
Пятачок вместо ответа коротко кашлянул в морду Вини Пуху, дважды вытянулся дугой и затих.
-Кончено! - с шекспировским придыханием вымолвил Винни и потянулся за приготовленной лопатой.
Безжалостная смерть с чудовищной скоростью стала менять цвет тела Пятачка с предсмертно бледного на постсмертный радикально желтый. Нижние и верхние ножки свинки неподвижно застыли в вертикальном положении и ни в какую не желали гнуться.
Винни Пух быстро и неглубоко закопал мертвую тушку - настолько неглубоко, что было видно трогательно торчащие копытца . После этого, сморкаясь в шерстяную лапу, прочитал наспех придуманную молитву.
Читать далее »
Есть такая категория людей, я их называю ахтунгами. Ахтунги не в современном падонкаффском значении, а в том смысле, что с этими людьми всё время что-то происходит и случается. Причем эти люди опять делятся на две категории, если можно так сказать. Пассивные ахтунги - это люди, которые как магнитом притягивают к себе всякого рода неприятности и казусы. А есть активные ахтунги. Это, соответственно, те, которые такие ситуации сами же и создают. На моём жизненном пути встречались и те и другие. Вспоминать и рассказывать про них можно до бесконечности.
Вот например был у меня когда-то давно приятель, музыкант, Вадим Отарыч. Музыкант классный, только бухал. Работал в отделе как-то там культуры, вел ансамбль народных инструментов, попутно лабал в ресторане, и ещё в школе музыкальной подрабатывал, ну, типичная стезя провинциального музыканта.
Любил шутки экстравагантные.
Если его не брали в какую нибудь творческую поездку (из-за пьянства, как правило) мог зайти в аптеку, спросить
- Презервативы есть? Сколько? Давайте всё. Мне на весь отдел культуры. В командировку едем, ага!
Потом придёт на работу, и все гондоны разложит аккуратно по столам рабочим, по тумбочкам, по сумочкам...
На возмущенные дамские крики неизменно отвечал
- Да вы что??? О вас же, дуры, беспокоюсь, переживаю!
А городок маленький, слухи ползут быстро. Доползают и до мужей. В результате вся поездка оказывается на грани провала.
В универмаге любил посетить отдел женского белья. Найдя трусы самого большого размера, то ли руководствуясь известным анекдотом, то ли просто сам по себе, кричал через весь зал продавщицам:
- Девушки! Это будут покупать - не сочтите за труд, позвоните мне в музыкальную школу!
Читать далее »
"Люди всякие нужны, люди всякие важны."©почти Михалков.
"Кто эти люди, блять??"©
Не буду скрывать, я человек любознательный, однако далекий от современного мира профессий. Многие названия профессий, закодированные в американо-английский язык, для меня темный лес, пока не запишу их и не обращусь к поисковикам и словарям. Поэтому прошу не иронизировать над моей "темнотой" и разумеется дополнять данный бестиарий.
МЕРЧАНДАЙЗЕР- да-да, это именно он! Ухоженный молодой человек, постоянно мешающий пройти вам к полкам с товаром во время похода в магазин. Всё время что-то отмечает в папочке и перекладывает товар с места на место.
СУПЕРВАЙЗЕР- руководитель группы промоутеров. Возникает законный вопрос- кто такие на хрен промоутеры?
ПРОМОУТЕР- милая девушка, меняющая вашу пачку с тремя оставшимися сигаретами на новую, но другой марки. Иногда раздает подарки. Приятная профессия с точки зрения обывателя.
АНДЕРРАЙТЕР- Страховой агент, не тот, который ОСАГО оформляет, а постарше. Страхует заводы, газеты, пароходы и пр.
РИЭЛТЕР- Простой барыга от недвижимости. Покупает, продает, оформляет за процент.
ДЕВЕЛОПЕР- Скажем так, непростой агент по недвижимости. Покупает землицу от шести соток, застраивает и продает. Этим отличается от риэлтера.
Читать далее »
Терпкий запах гаританского гашиша неумолимо наполнял идеально белую сферу кабинета начальника межгалактической полиции. В кресле-качалке, стоящей в аккурат посередине комнаты, восседал неопределенного возраста гражданин с красным лицом и нахлобученой по самые брови поношенной целлофановой треуголке. Он задумчиво извлекал из носа тягучую зеленую субстанцию и ловко скручивал из нее идеального размера шарики, которые отправлял одним щелчком в мусорный контейнер, подвешенный под потолком.
- Шхомc! - неожиданно выкрикнул красномордый гражданин и бросил свежескатанным шариком в мужика, сидящего за прозрачным столом.
- Вы ебанулись так орать, Дваццон?! - выдохнув гашишные пары и выронив из рук контрабас, возмутился "мужик за столом". - Сколько вам, долбоебам, можно повторять, что ни в коем случае нельзя меня беспокоить во время мигетации! Ни в коем, блять!
- Прошу прощения, инспектор, но мне показалось, что кто-то стучит в дверь на нижнем уровне,- спокойно парировал доктор Дваццон, и вопросительно посмотрел на Шхомcа.
Шмохc был стовосьмилетним мужчиной из рода кватрийцев, то есть талантлив, красив и образован, и последние четырнадцать лет возглавлял отдел МГП по особо хитрым проступкам. Сотни запутанных и таинственных дел были раскрыты им за это время, и это, вне всякого сомнения, делало его лучшим сыщиком трех галактик.
- Так хуле ты мне-то орешь, дятел, кода внизу есть эта пизда, старуха Мхадсон? - возмутился Шхомc.
- Дык, епт.... - запнулся доктор, но уже через секунду, придя в себя, истошно заорал: - Мха-а-дсо-он! Дверь открой, калоша йобана!
Читать далее »
Ну вот, слава Богу, мы снова собрались! - мать улыбнулась во все свои тридцать два зуба и шестьдесят четыре года. Беседку заливало теплое июньское солнце. Я зажмурил глаза и глубоко вздохнул. Как было приятно всего год спустя с нашей последней встречи увидеть мать и отца живыми и здоровыми, доживавшими, как мне казалось, в мире и согласии свой непростой век.
Стол ломился от простой и вкусной русской еды. Отец, мой любимый папа, разливал в большие тарелки окрошку. Вареная цельная картошка томилась в таявшем золотистом масле.
Первую выпили "за встречу". Ледяная водка приятно обожгла горло и устремилась в пищевод. Минут пять ели молча. Зная, что будет наперед, я наслаждался этими минутами тишины. Первый раз я приехал не один, а с Дашей, девушкой, которую представил родителям как свою невесту.
После третьей рюмки вопросы полились рекой: про институт, про Москву, хватает ли денег на жизнь, как там дядя Семен. Я отвечал, и Даша, милая девочка, во всем меня поддерживала. Я готов был ответить на любой вопрос, быть сегодня самым ласковым, самым любящим сыном ради одного единственного события, когда засвистит на кухне чайник, после чего мама торжественно вынесет и поставит на стол Его Величество Яблочный пирог.
Яблочный пирог был нашей традицией, нашей гордостью, но не только. Он был и моей, и родителей слабостью. Пирог, который пекла моя мать, а до неё её мать, а до неё и её матери мать её матери, а до неё и её матери и матери её матери мать матери её матери и так далее был чудом кулинарного искусства. От вкуса и запаха яблочного пирога двинулось умом не одно поколение Сапожковых.
Читать далее »
- Срёте? - спросил я двух молодых орлов, Витьку и Серегу, рассевшихся на краю скалы и поливающих расположенную внизу долину еще непереваренными семенами эдельвейсов и склеванным недавно ягненком. Серега нахохлился и отвернулся, что, в общем-то, было абсолютно нормальной реакцией для птенца, выращенного в интеллигентном гнезде. Витька же, напротив, сверкнул угольками глаз, приподнял хвост, клокотнул и, явно задираясь, ответил:
- А чо делать, дядь Саш?
- Эх вы, молодежь! Сколько раз вам говорили, не пейте воды из нижнего ручья... Говорили? Ну, то-то же, - мне все труднее было удерживать восходящий поток воздуха, крылья начинали ощутимо уставать и я, не долго думая, присоседился рядом с двумя оболтусами.
Над Восточной Грядой во всей своей ослепительной красоте, уже роняя острые капли света на самое дно долины, всходило солнце. Тени становились короче, расползались по лощинам остатки утреннего тумана и первый пастух уже выгонял на изумрудные пастбища достойный любого орла завтрак - жирное, пахнущее молоком и курдючным салом, стадо кудрявых баранов.
Серега поднатужился, вязкая струя его помета тут же была подхвачена попутным ветерком, распласталась, подобно парашюту, на теплом воздушном потоке, и медленно полетела вниз, благополучно приземлившись на крыше желтой туристической палатки.
- Смотри, Витька, я, все таки попал! - счастливый орленок подтолкнул крылом своего хмурого друга и гордо встрепенулся,- Проспорил, значит с тебя два червяка!
Витя нахохлился еще сильнее, и, окончательно осознав всю несправедливость устройства этого мира, обиженным голосом произнес:
- Мы на одного забивались!
- Второй - это бонус!- сверкая матовыми перьями, не унимался Сергей, - Посмотри, как легло, аккурат по центру мишени.
Читать далее »
Вообще c самого утра день в цирке как-то не задался. Для начала вышел спор между двумя ведущими клоунами Леонидом Кошкиным и Аркашей Пельменевым - кому из них выступать раньше. Как известно у артистов - кто позже выступил тому больше почета и уважения. Первый клоун кричал, что кошки умеют такое, чего не может ни одно другое животное и детишки просто обожают его мяукающих питомцев.
Пельменев совал ему под нос кроваво-красный кукиш и говорил, что еще пару таких заявлений и его слон передавит всех его блохастых артистов.
Точно такую же неприличную фигуру из пальцев и завуалированные угрозы клоун Кошкин направлял в сторону Аркаши Пельменева.
Спор решила мятая тысячерублевка , которую Пельменев незаметно всунул в карман присутствующему при споре устроителю представления.
Теперь номер Кошкина, как и положено, пошел раньше Аркашиного. Все выступление клоуна-неудачника проходило практически в гробовом молчании. Уже через через пять минут из зала послышалось улюлюканье и несмотря на отчаянно забористое "Але-аппп" зрители возгласами буквально прогнали неинтересного клоуна вместе с его питомцами. За кулисы Кошкин вбежал со слезами и ну уж очень нехорошо посмотрел на Пельменева.
... Грянула веселая заводная музыка и понесло запахом настоящего крупного животного. Маленькие и большие зрители шумно засвистели и жизнерадостно захлопали в ладоши.
На сцену выскочил двухметровый широкоплечий клоун с рыжими бакенбардами и красным войлочным носом.
- Это я-яяя-это я-яяя, а это мо-оой-й слон Яша-а-а, - противно завопил Пельменев, отчаянно вращая задом и пританцовывая громадными ботинками.
Из-за спины Пельменева осторожно выглянул затравленный истощенный слон, покрытый следами избиений и какой-то слоновьей паршой.
Детишки радостно загалдели и начали кидать слону мороженое и фрукты. Несчастный тут же кинулся покушать, однако Пельменев жОстко остановил голодное животное.
Читать далее »
Тошнотворная утренняя духота подкрадывалась к полудню. На берегу Стикса коротали время Иисус и Наполеон, ожидая переправы. Пытаясь развлечься, они бросали "блинчики" в черную воду и вяло беседовали. Скользкие безобразные твари, от которых, как живая, шевелилась Река Мертвых, ловко выбрасывали аморфные тела из воды, жадно ловили уродливыми рваными пастями каждую брошенную гальку и, с хрустом разгрызая ее, вновь скрывались в пучине.
- Они обожают грецкие орехи и жрут все подряд, что хотя бы отдаленно напоминает им ветхозаветное лакомство. Даже эти беспонтовые камни... Однако палит сегодня, вы не находите? - молвил Христос, доставая из-под хитона пластиковую поллитровку с чаем "Липтон".
- Странно, но мне сейчас почему-то вспомнилась египетская кампания, с такой же невыносимой жарой. Тогда я, несколько утомившись от курения опия и непрерывных ласк моей потной Жозефины, велел канонирам расстрелять из пушек в упор самого Сфинкса! Думаю, затея эта прошла не без успеха: его отбитый нос по сей день напоминает вечной пустыне о победах великой Франции. Это вам не жалкое тупое уебанство типа: "здесь был Вася", это изнывающий, как сифилитик от собственной ущербности, сам Царь Ужаса! Ха-ха... - невпопад похвастался полководец, снял треуголку и вытер скомканным грязным платком потные залысины.
- Некоторые глупцы наивно полагают, что достигли полной победы над тайной Жизни, вбив лишний гвоздь в гроб Прародителя, а некоторые глупцы, напротив - выдернув гвоздь из крышки того же гроба не менее наивно полагают, что этим приблизились к разгадке тайны Смерти... Но в гвоздях ли тут дело вообще?... Причаститесь, любезнейший? - витиевато и понятно только ему самому съязвил Иисус.
Читать далее »
Неудивительно, что когда-то я был маленьким. В то время мы жили в уютной двухкомнатной квартирке у речного вокзала. Родители занимались обустройством своего молодого быта и работой, а в детском садике мне не нравилось. Видимо, поэтому каждые две недели я заболевал очередным ОРВИ, и очень скоро окончательно был передан на воспитание прабабушке и прадедушке
У меня была своя, как её все называли, "маленькая" комната с видом во двор. Смотрел я вниз, только когда болел или по другой причине, не мог отправиться гулять. В такие дни я оставался дома. Игрушек было много, часть из них хранилась в большом ящике, а часть в шифоньере в "большой" комнате. Но недолго, потому что однажды, когда я активно добывал игрушки из нижних отделов шифоньера, сверху упало стекло на мою, может, ещё по молодости не слишком умную, но уже крепкую голову.
В общем, в таком быте у меня никогда бы не возникли мысли об "этом", если бы не один случай. Как-то раз я шёл с дедушкой за ручку на прогулку и учился читать, уже зная, как пишутся слова "Универмаг" и "Продукты", и прочитал на стене в подъезде слово "Секс". Это слово меня сильно заинтересовало, и в вечернем разговоре я поднял взволновавшую меня тему. Ни бабушка с дедушкой, ни даже мама по телефону не смогли мне объяснить его значение, вернее внятно не смогли, просто сказали, что это происходит между мужчинами и женщинами. Иногда.
Однако с тех пор взрослые решили, что раз я поднимаю такие недетские темы, меня можно отпускать гулять во двор одного. Да и спокойно как-то было у нас на улицах.
Куда более приятные воспоминания у меня связаны с видом на окно с другой стороны, со двора. Когда было время обеда, и бабушка забрасывала в кипящую воду только что слепленные пельмешки, она вешала на окно газетку, и все во дворе знали, что мне пора обедать и сразу же кричали об этом. Разве бывает более вкусная еда, чем та, которую готовят специально для нас в детстве?
Читать далее »
Тишина. В воздухе не слышно никаких громких звуков, лишь легкий шелест ветра и ленивое жужжание многочисленных насекомых. На заброшенной железнодорожной станции ни души. Рядом с разрушенным станционным зданием, на остатках проржавевших рельс застыло пару десятков выпотрошенных вагонов. Впереди рельсы сильно искривляются и уходят в густые заросли дикой травы. Вдоль всего железнодорожного полотна лежат грязные пластиковые бутылки, ржавые детали и большие комья мусорного тряпья, в которых без устали копошатся мелкие молчаливые птицы. Повсюду, вдоль рельс в беспорядке разбросаны высушенные солнцем черепа и скелеты разных животных, кое-где средь высокой травы можно увидеть выгнутые дугой ребра то ли лошадей, то ли коров.
В одном из развороченных вагонов с наполовину открытыми дверями, на куче полусгнившей соломы, облепленные ленивыми мухами, замерли два неподвижных тела -двухметрового пожилого мужчины и юноши-подростка. Мужчина лежит на спине - лицо его искажено какой-то невероятной гримасой, голова с остатками седых волос запрокинута назад, желтый кадык выпирает вперед, подобно клюву хищной птицы. Потрескавшиеся подошвы ног покрыты черными язвами гниения, которые проникли до самых костей, жилистые длинные пальцы торчат в открытую дверь вагона. Юноша лежит на боку, а голова неестественно вывернута назад - его шея наверняка сломана .
Между слипшихся комьев грязных волос движется червяк, чем-то потревоженное создание спешит в свою норку-убежище - пустую глазницу. В другой глазнице частично сохранился покрытый пленкой глаз, даже виден край зрачка, но все это бесполезно плавает в зеленовато-желтом гное. Оба лежащих в вагоне выглядят абсолютно мертвыми - ни единого движения грудной клетки, ни малейшего движения полуоткрытых ртов.
Рядом с вагоном стоит дырявая бочка, частично заполненная грязной дождевой водой в смеси с мазутом. Вода хранит практически полное спокойствие, лишь изредка тревожимое маленьким паучком, устроившим себе беззаботную паутину в углу бочки.
Внезапно вода в бочке приходит в движение и покрывается мелкими расходящимися кругами. Эти вибрации - предвестники звуков, источник которых пока еще не виден, но он уже где-то совсем близко.
Вскоре звук появляется. Издалека слышится ржавый скрип колес и заунывный звук цирковой шарманки. Звучание механической музыки врывается в самое сердце, заполняя собою всю тишину, в воздухе повисает предчувствие какого-то действа.
Вдруг на звук шарманки наслаивается какой-то другой, странный, напоминающий гул пчел или низколетящего самолета. Низкий звук начинает переходить в более высокий и внезапно превращается в подобие тихого свиста и приглушенный вопль множества чудовищных глоток. Кучи мусорного тряпья начинают шевелиться, из них показываются ужасные конечности, со скрюченными судорогой пальцами, а сами лохмотья оказываются истлевшей от времени одеждой. Сквозь дыры просовываются искалеченные головы с выклеванными падальщиками кусками плоти. Казавшиеся доселе мертвыми, открываются залепленные плесенью ороговевшие веки, отовсюду слышен отвратительный хруст разгибаемых суставов . Странно изворачиваясь и подергиваясь в судорогах, один за другим, поднимаются с земли тела и каждое такое поднятие сопровождается криком неописуемой боли возвращения в бытие.
Читать далее »
Страницы: [1] [2] [3] [4] [5] [6] »
|
0 баллов
-3 балла