Про дядю Колю-миллионера

Окончание истории

Пить раз и навсегда дядя Коля завязал в тот момент, когда его вынимали из петли случайно зашедшие именно в этот момент новые дядь Колины кореша.

По иронии судьбы это были ребята, которым по жизни в основном приходилось не доставать кого-то из петли, а, наоборот, в эту петлю пристраивать. Местная братва, которая наряду со всяким другим робингудовским промыслом занималась тем, что освобождала от лишних квадратных метров одиноких сильно пьющих владельцев городской недвижимости. Собственно, затем они с дядей Колей и скорешились, обильно угощая ханкой и предлагая крепкую мужскую дружбу и взаимопомощь.

- Слышь, мужик, - сказали пацаны, приведя в чувство несостоявшегося миллионера и самоубийцу. - Мы, в натуре, понимаем твое желание приблизить встречу с покойной родственницей. Без базара. Даже можем помочь, если чё, гы-гы-гы. Токо ты хату нам отпиши. Не по христиански это - оставлять последнее добро так круто кинувшему тебя родному государству.

Дядя Коля поднял щедро налитый ему стакан, подумал и сказал:

- Я, пацаны, квартиру вам отпишу. То, что вы меня из петли вытащили - это я вам сильно должен. Только вешаться я передумал пока. Помогите мне с одним делом. Хочу напоследок навестить могилку усопшей. Если найду.

И дядь Коля поставил нетронутый стакан обратно.

Он подписал дарственную и стал оформлять документы на выезд. Самому ему нипочем бы не осилить всю эту юридическую муть с получением загранпаспорта, визы, адресами, паролями, явками, если бы не братки. А так однажды, напутствуемый самыми близкими в этой жизни людьми, даже пусть и бандитами, раз других не нашлось, ("Ну, дядь Коля, будут бабки - звони, гы-гы-гы, в натуре") он сел в самолет.

Кладбище при доме престарелых, или как он там называется, где доживала последние свои дни родственница, нашлось легко. Могилка, к удивлению и даже какой-то внезапной непонятной ревности дядь Коли, была обихожена, и мало того, даже выделялась на фоне других, совсем не заброшенных захоронений. Он постоял, потом по известному русскому обычаю достал какие-то гостинцы, бутылку водки, пристроил у памятника налитую до краев стопку, закурил и присел. Спешить ему отсюда было уже некуда.

Очень быстро таким его поведением заинтересовались бдительные аборигены. Хауэр, мол, ю? Дядь Коля хотел привычно сказать "Подите в жопу", но языка не знал. Нашли русскоговорящего постояльца. И когда выяснили, что перед ними не кто иной, как родственник покойной, приехавший из далекой России с единственной целью почтить её память, возник неподдельный интерес и оживление.

Выяснилось, что старушка была не просто так себе покойница. Перед смертью, составляя завещание, половину отписала неизвестному родственнику в далекую заснеженную Россию, а другую оставила этому самому богоугодному заведению, где коротала последние годы и даже состояла в попечительском совете. Понятно, что за такие дела старушка получила посмертный респект, почет и уважуху, как говорится. Не только ухоженная могилка и регулярные молитвы за упокой, но даже аллейка её имени и табличка на скамейке, где она любила посидеть.

Дядь Колю проводили к управляющей и приняли как самого почетного гостя. Рассказывали про старушку, какой святой и замечательный это был человек, показывали фотографии и комнатку, где прошли её последние дни. Да что там, уже само просто появление дяди Коли было для местной публики, неизбалованной событиями, вроде концерта Монсеррат Кабалье. Все только про него и говорили.

Слово за слово, чисто из вежливости спросили и про его житье-бытье, про дальнейшие планы. Дядь Коля сперва хотел чего нибудь соврать, но вдруг, неожиданно для самого себя, стал рассказывать. Всё как есть. Рассказ произвел сильное впечатление, чего уж там. Даже и на самого рассказчика, не говоря за остальных.

Выяснив, что торопиться дядь Коле особо некуда, его попросили задержаться хотя бы на пару дней, посмотреть, разобраться с кой-какими бумагами и документами покойной, а то ж когда еще придется. Ну, тут главное повод, при обоюдном-то желании.

Где пара дней, там пара лет. Короче, очень быстро выяснилось, что американская фановая труба хоть и отличается от русской, но принцип тот же: главное, что б туда текло, а обратно - ни-ни. А уж в этом-то дядя Коля толк знал. Так и прижился. В роли то ли завхоза, то ли мужичка за всё. Там и до сих пор, если жив.

Последний раз про него было слышно года четыре назад от одного из тех братков, теперь-то уж вполне себе респектабельного крепкого бизнесмена средней руки, который, кстати, и рассказал эту историю.

- Да был я у него. Живет там среди стариков этих как у Христа за пазухой. Странно, конечно. Они же там как на берегу все стоят, своей очереди ждут. Я б не смог, чесслово. А он ничего. Ну, он-то на том берегу однажды уже побывал, ему не страшно. Я спрашиваю: "Обратно-то, дядь Коль, не думаешь?" А он: "Бывает. Только куда? И зачем?" Я говорю: "Придумай. Ты же один раз придумал, придумаешь опять. Надумаешь - звони, опять поможем, если чё" А чё? Чай не чужой он нам человек. Крестник, считай. Гы-гы-гы.

Ракетчик