Кузюкин и клоны

    Однажды Кузюкин проснулся со странным убеждением, что он клон. То ли телепередачи про науку на него повлияли, то ли зима холодная былая, но только проникся он в это более чем основательно.
    Посопев под одеялом, пока жена не ушла на работу, Кузюкин вздохнул и с тяжелым предчувствием неизбежного, поднялся с кровати. С трудом передвигая ноги, он подошел к трюмо и бросив в зеркало беглый взгляд сразу понял, что это вовсе не он - Василий Кузюкин, а только его клон.
    "Жалкое подобие, - уныло подумал Кузюкин, оттягивая веки. - Я только жалкое подобие настоящего."
    Подобрав с пола сплющенные тапки, он посмотрел их на свет и обнаружил на правом дырку, которая была ему знакома.
    - Удивительно, - восхищенно прошептал Василий. - Даже тапки склонировали. Все ж таки шагнула наука.
    Почесав в задумчивости впалую грудь, он пошел умываться. В том, что ему предстояло идти на работу, Василий ничуть не сомневался.
    На работе его встретили, как родного. Сидоров напомнил про одолженную десятку, а начальник отдела сказал, что Кузюкин раздолбай. Словом процессы проистекали нормальные, что только доказывало, что клонировали Василия на совесть и придраться было не к чему.
    Отдудев полдня, Кузюкин почувствовал себя плохо, и отпросившись в парикмахерскую, поехал домой. Открыв своим ключом дверь, он уже с порога понял, что основной Кузюкин дома.
    На тахте происходили жаркие отношения и жена Василия, стонала очень правдоподобно. Кузюкину-клону даже завидно стало, что настоящий Кузюкин так могуч в искусстве бытовой любви.
    Даже ботинки, которые стояли в прихожей, были на два размера больше чем у него - жалкого клона.
    Когда все закончилось и основной Кузюкин ушел, Кузюкин-клон выполз на свет и сделал вид, что пришел с работы..
    - Ты чего так рано? - удивилась жена.
    - Ничего, - тихо ответил Кузюкин-клон и лег спать. А наутро, когда он проснулся, то вдруг понял, что он не клон никакой, а самый настоящий Кузюкин. И даже вчерашние ботинки припомнил - ботинки водопроводчика Фролова. Дошло тут до Кузюкина, что обман все это, а жена ему натурально изменяла.
    Вскочил Василий с кровати и побежал на кухню, где она вероломная, ему блинчики стряпала. Прибежал и кричит не своим голосом:
    - Все Клава, я карать тебя намерен!
    И кулаком замахнулся дескать - убью стерву. А Клава только глазами хлопает и молчит.
    Присмотрелся тогда Кузюкин, да и обмер от страха. Не Клава это была, а только ее клон.